24 | 04 | 2017
Печать E-mail


Tepи Накаджима (Япония)

Он был великим ученым, выдающимся во многих научных областях, и в тоже время носителем высоких гуманных ценностей и сердечной доброты по отношению ко всем нам. Мы гордимся, что он долгое время был почетным членом Международной комиссии по радиации IMAS. Большим вкладом в науку о радиации стали его пионерские работы по радиационной характеристике аэрозолей и облаков и по многим другим направлениям. Например, в экспериментах CAENEX в начале 70-х гг. он со своими коллегами оценил радиационные эффекты несферических пылевых частиц аэрозолей с помощью самолетных методов измерений. В студенческие годы лично я многому научился по его знаменитому учебнику «Радиация в атмосфере», (1969, Издательство Academic Press) Я убежден, что многие другие ученые в мире также должны быть благодарны ему за этот труд, но он воодушевлял не только своими фундаментальными работами, но и напрямую, в общении. Многие его коллеги и друзья приняли участие в Международном радиационном симпозиуме в Санкт-Петербурге в 2000 г., который был проведен в честь академика Кирилла Кондратьева, праздновавшего свое восьмидесятилетие. Я также помню Кирилла и Светлану, в 1996 году прибывших в Токийский университет на полгода. Я был поражен тогда внутренней энергией Кирилла, который очень много времени напряженно работал в нашей библиотеке, читая с утра до вечера и записывая. Все эти приятные воспоминания заставляют меня чувствовать острую печаль и его близость ко мне. Представляя Международную комиссию по радиации, я выражаю нашу огромную благодарность Кириллу. Я верю, что все члены комиссии и его коллеги по всему миру чувствуют то же самое. Мы будем следовать твоему желанию развивать науку и улучшать благосостояние общества. 

Роберт Мерфи (США)
Мне посчастливилось знать академика Кирилла Яковлевича Кондратьева и работать с ним на протяжении почти что двадцати лет. Впервые мы встретились в рамках ISLSCP в Ялте в 1987. Прямым результатом этой первой встречи было расширение этой международной программы и Советский Союз стал основным участником наравне с Америкой и Западной Европой и проведению очень удачных парных циклов спутниковых экспериментов в Курске (1991) и Канзасе (1989). Также это стало началом тесных личных отношений.
Следующим шагом в сотрудничестве стало основание Объединенной советско-американской рабочей группы по наукам о Земле (ESJWG). Кирилл был председателем от Советского Союза, а я первоначально был ведущим представителем от американской стороны по исследованию биосферы поверхности Земли (Я надеюсь вы меня простите за неформальные обращения в американском стиле. Смешение культур было одной из отличительных черт стиля Кирилла, и мы никогда не использовали свойственный русской культуре патернализм в обращении и именах. С другой стороны будьте уверены, он поощрял (очень убедительно) изучение мною русского языка!) Под его руководством группа была крайне продуктивной и успешной, и вскоре у нас был целый ряд совместных проектов, включая вышеупомянутые спутниковые эксперименты в Курске и Канзасе а также совместный анализ данных по океанам, геологии, и совместная программа METEOR-TOMS Нам даже удалось создать совместную программу спутниково-самолетных исследований на Камчатке с использованием американского самолетного оборудования, хотя ее осуществление и заняло много лет.
Кирилл обладал удивительной способностью выявлять талантливых людей и руководить ими. Он привлек большое количество молодых ученых в работу группы. Результат его привлечения этих людей остается позитивным. Это его научное наследие.
Я закончу личной историей, которая многое говорит об этом человеке. Мы с женой были в гостях у Кирилла и Светланы летом 2005 года. Перед нашим визитом он предупредил, что недавно был выписан «о больницы, но не объяснил причину, по которой там оказался. Когда мы приехали, я его спросил: «Кирилл что случилось, и как ты себя чувствуешь?». Он начал со слов: «Зимой 2003 я был в Москве на собрании Российской академии наук». За этим последовало длинное описание самого собрания, состояния московских транспортных остановок (включая детальное описание наклона и структуры покрова поверхности льда), его столкновение с поверхностью, вызванное силой гравитации и низкой силой трения, и его последующее пребывание в московской больнице. Его английский был как обычно очень точным, детальным и вместе с тем ярким. История была увлекательной, но спросил-то я его о том, что случилось в 2005 и как он сейчас. Где-то через 25 минут с начала рассказа Светлана сказала: «Кирилл! Боб спросил тебя про погоду, а ты рассказываешь про климат». Для меня это суть истории Кондратьева. Он был великим рассказчиком. И он верил, что его жизнь была самой интересной. Возможно, он был прав.
Кирилл Яковлевич Кондратьев был могучим ученым, моим близким коллегой и другом. Я чту его, и буду по нему скучать.

Дитрих Шпэнкух (Германия)
Кирилл был моим наставником, косвенно, через его великолепные ранние монографии «Лучистая энергия Солнцами» «Радиактивный теплообмен в атмосфере», обе опубликованные Гидрометеоиздатом в Ленинграде в 1954 и 1956, и, непосредственно, когда я был в его лаборатории в ЛГУ с октября 1972 по октябрь 1973 года. С того времени он стал моим хорошим другом.
Впервые я увидел его во время встречи COSPAR в Ленинграде в 1970 году, где он был организатором этой большой конференции. Уже там я был глубоко поражен его необычайными организаторскими способностями. Кирилл был великим ученым с широкими интересами и большими знаниями, отличным университетским преподавателем, который поднимал людей до высокого научного уровня, а также великолепным научным руководителем. Его знания, советы и неиссякаемая энергия высоко ценились во всех научных комиссиях, где он участвовал. Его откровенность и искренность позволили ему не подчиниться правилам холодной войны и идеологическим барьерам, играть против своих зарубежных коллег. Он инициировал международное сотрудничество со всем своим энтузиазмом, потому что был глубоко убежден, что нужны все ресурсы чтобы решить надвигающиеся экологические проблемы. Его научные публикации сложно сосчитать Его открытия охватывают широкое поле, начиная от радиации атмосферы, климатологии, спутниковой метеорологии аэрозолей физики атмосферы планет, от региональной экологии (например, гибель Аральского моря) и до глобальных масштабов.
Мировое научное сообщество потеряло великого ученого и лидера, усилиями которого было выдвинуто огромнее количество новых идей и концепций.

Жаклин Ленобль (Франция)
Кирилл был моим хорошим другом на протяжении 45 лет, и мне будет очень его не хватать. Он также быт талантливым ученым, который внес неизмеримый вклад в исследование радиации атмосферы Я всегда буду тепло вспоминать многие встречи с ним, и особенно мои поездки в Ленинград, куда он впервые пригласил меня в 1963.

Ричард Гуди (США)
У нас Кириллом были близкие отношения. Мы были почти одного возраста (я младше всего лишь на год), мы оба прошли Великую войну; и имели много общего помимо работы. Начиная с 1960, когда мы встретились впервые, я часто бывал у него в гостях в Ленинграде, и он навещал нас здесь но реже. Так что мы многое узнали друг о друге.
Кирилл был не только первоклассным ученым, но и уникальным человеком. Его исследования стали выдающимися, когда он перешел от изучения атмосферной радиации и атмосферы планет к комплексному изучению глобальной экологии. Этому направлению еще предстоит прочно установиться, и, когда это произойдет, я думаю, что исследования Кирилла будут названы основополагающими. Как человек, он обладал удивительной способностью воспринимать разные точки зрения. Во время Холодной войны он был одним из самых выдающихся посланников со стороны Советского союза. Он никогда не избегал прямых вопросов и никогда не противопоставлял себя другим. На Западе у каждого, кто знал его, он вызывал доверие и уважение. Но не многие из них знали, что он также и патриот России. Он гордился своей работой на Дороге жизни и полученными ранами. Я уверен, что страшные трудности, которые он перенес, укоротили его жизнь, но он считал, что это справедливая плата.
Я уже писал о наших с Эльфридой воспоминаниях о чудесной поездке в Кижи. Это было во время белых ночей, как раз когда мы с Кириллом отмечали каши дни рождения (очередное маленькое сходство между нами). Мне бы очень хотелось еще раз пережить это.
Я надеюсь, что Вы останетесь жить в Комарово, потому что Кирилл там был счастлив. Также и я чувствую, что должен остаться в нашем доме в Фалмуте пока это возможно. Я очень медленно отравляюсь после смерти Эльфриды, и понимаю, какую щемящую тоску Вы испытываете. Но если Вы будете держаться, рана хотя бы частично заживет, и я надеюсь Вы сможете получать удовольствие от природы: деревьев, побережья, черники в лесу Между тем, мысленно я буду с Вами.

Збигнев Яворовский (Польша)
В силу сходства менталитетов мы с Кириллом Кондратьевым хорошо понимали друг друга. Я восхищался его ясным мышлением и огромной энергией. Он побудил меня к написанию статьи по проблеме изменений климата. Кирилл неоднократно напоминал мне о необходимости завершить работу над этой статьей, но, к сожалению, в то время я был занят решением других вопросов. Время шло, а моя работа была готова лишь примерно наполовину, когда Кирилла не стало. Февральское заседание МГЭИК в Париже послужило для меня стимулом к тому, чтобы закончить и переработать статью, которую я начал писать для Кирилла. Я опубликовал ее в еженедельнике «Executive Intelligence Review» как раз в то время, когда «Резюме МГЭИК для лиц, определяющих политику», а также фильм Альберта Гора породили волну климатической истерии и посвятил ее памяти моего дорогого друга Кирилла Кондратьева.